Смиренному́дрие – правильный образ мыслей человека о самом себе и окружающем его мире.

«Смиренномудрие есть образ мыслей человека о себе и о человечестве, внушенный и внушаемый Божественною Истиною».

Смиренномудрие – одна из сторон добродетели смирения. Смирение человека рождается в уме. Оно суть благое и блаженное состояние духа, то есть по преимуществу добродетель ума. Оно предполагает правильное воззрение на себя и окружающий человека мир. Правильное понятие человека о человечестве и о самом себе примиряет человека с собою, с человеческим обществом – примиряет с землею и небом. Правильный (смиренный) образ мыслей, привлекает в душу Божественную благодать, наполняющую ее неизреченным Божественным миром, дарующую ей ощутимо познать блаженство Божественной жизни.

Когда мы имеем в виду одно успокоительное, радостное, блаженное состояние, производимое в нас добродетелью, то называем ее смирением. Когда же имеем в виду смиренный образ мыслей, то называем его смиренномудрием.

Смирение – почитание себя грешником, не сделавшим ничего доброго перед Богом, уничижение духа, трезвое видение своих грехов.

По учению св. отцов – подвижников и светильников христианского благочестия, первым из всех «христианских добродетелей является смирение. Это та добродетель, без которой не может быть приобретена никакая другая, и без которой немыслимо духовное совершенствование христианина. Сам Христос Спаситель Свои новозаветные заповеди блаженства начинает заповедью о смирении: «блажени нищие духом, яко тех есть царство небесное!..»
   Нищими – в обычном значении этого слова – мы называем тех людей, которые ничего не имеют и просят помощи у других. (Такие нищие – отнюдь не всегда «блаженны» ибо среди них есть воры, и пьяницы, и обманщики, и т. д.). Христианин же (всякий – и нищий, и богатый) должен сознавать себя нищим духовно – т. е. видеть, что в нем нет ничего своего доброго. Все доброе в нас – от Бога. От себя же мы прибавляем лишь зло: себялюбие, прихоти чувственности, и греховную гордыню. И это должен помнить каждый из нас. Ибо не напрасно сказано в Свящ. Писании: «Бог гордым противится, а смиренным подает благодать.» И, как уже мы сказали, без смирения невозможна и вообще никакая другая добродетель, ибо совершая ее не в духе смирения, человек непременно впадает в богопротивную гордыню и отпадает от милости Божией...

Выдающиеся духовные наставники одним из лучших средств для достижения смирения считали пребывание человека под руководством старца.

Кто-то из учеников оптинского старца Леонида (в схиме Льва), однажды заметив в нем особенно откровенное расположение духа, спросил:

– Батюшка! Как вы приобрели такие духовные дарования, какие мы в вас видим?

– Живи попроще, – ответил старец, – Бог и тебя не оставит. Леонид всегда был последним в обителях и никогда ни от какого поручения настоятеля не отказывался. Накануне великих праздников другие, бывало, стремятся в церковь, а Леонида посылают на хутор за сеном для лошадей приезжих гостей, а потом усталого без ужина посылают на клирос петь, и он безропотно повиновался. Старайся и ты так жить, и тебе Господь явит милость Свою.

Отрекаясь в послушничестве от своей греховной воли, человек отдает себя в руки опытного наставника, способного привести его в Царство Небесное. Истинный послушник должен во всем подчиняться старцу и отвергать все свои желания, идущие вразрез с волей духовника. В духовной жизни нет мелочей, поэтому послушнику необходимо исполнять в точности все, без исключения, распоряжения наставника, какими бы малозначительными они ни казались. Послушник не должен доверять своему разуму, находящемуся во власти страстей, но обязан во всем руководствоваться советами своего богопросвещенного старца.

В послушничестве происходит освобождение духа христианина от господства падшей человеческой природы. Послушник отрекается от своей призрачной земной свободы, а старец ограничивает его жизнь строгим и точным исполнением евангельских заповедей. Это позволяет послушнику, насколько возможно в земном мире, восстановить в себе первозданную свободу человека. Зная об этом, даже великие святые старались не выходить из взаимного послушания друг другу.